-(Тёмная)-
Bad writer about good stories
Автор:Темная
Бета:
Категория/Рейтинг: G
Жанр: бытовуха с претензией на психологию
Пары/Персонажи: Лаксас Дреер, Кана Альберона, фанаты.
Статус: завершен
Предупреждение: по заявке: Шипперы Лаксаса/Каны, сами Лаксас и Кана - "- Ну почему он?! - Ну почему она? Обоснуйте хотя бы!" - H!отсюда
Дисклеймер: Кубе – Блич, Акире – Реборн, мне по прежнему - общение с моими заурядными тараканами.

- Та-а-ак, имейте совесть и стойте ровно! - угрожающе-настоятельно прошипела странного вида дама, лихо стряхивающая стружку от стиральной резинки прямо на пол.
- С-с-с-стоять ровно? – уточнила Кана Альберона, которая изо всех сил старалась не пошатываться. Выходило это у нее, надо заметить, из рук вон плохо, по той причине, что штормило ее знатно.
- Иметь…что? – переспросил Дреер.
- Отставить разговорчики! - Вторая девушка, явная единомышленница первой, энергично бегала вокруг Каны и Люксуса, рассматривая их со всех ракурсов. – Та-а-а-к, встаньте давайте поближе, а то как неродные прямо!
- А мы родные? – Лаксас явно чего-то не понимал и всей душою стремился восполнить пробелы своего незнания. Процесс восприятия у него проходил много лучше, когда лидер Громовержцев и внук Третьего и Пятого Магистра по совместительству грозно смотрел с высоты своего роста. Увы, должного эффекта это колоритное выражение лица не имело совершенно.
Дама, стоявшая с эскизником, и с энтузиазмом рисовавшая что-то поверх свежестертого, улыбнулась. Тут Лаксас начал подозревать, что адекватного ответа услышать им придется навряд ли.
- Затискала бы! – сообщила она небесам и тут же возмутилась. - Как!? Как это не родные! Вы же с первого класса вместе! Ну, с самого детства! Ты, - тыкая карандашом в сторону Альбероны, - у нас вообще заявлена как самый старый кхм…член Гильдии. А вы, Джентельмен, вообще…
- Что вообще? У нас тихий, спокойный канон, ни вам разборок с простынями, ни монстров фандомных. А тут вы! Ладно, - Люксас присел на Канин боченок, чем вызвал дружное шевеление бровями своих аппонентов, будто они знали что-то особенное, - слешеры с яойщицами – этих хлебом не кроми, хочешь с Фридом, хочешь с Нацу! Не хочешь – все равно будешь!
- Хочешь с Гэзилом или папеньком моим – с ним-то за что?! – Кана посильно старалась согнать Дреера с бочки настоятельными толканием оного бедром. Тот же героически держался. – Но почему со мной? И почему он?
- Ну почему она? – почти в голос спросил Лаксас, вызвав согласное кивание и перешептование «да они ведь говорят хором!» в рядах тех самых двух экзекуторш. – Обоснуйте хотя бы.
И если бы в рамках нашего воображаемого пространства мог разразиться гром, он наверняка бы гремел прямо над головой Лаксаса, а вот прямо рядом с ним ударила бы молния-другая.
- Ну, во-первых, ты – пьешь, а ты – скотина! – Дама убрала эскизник, тряхнула темными волосами.
- Как хорошо, что я в этом дуэте – признанная алкоголичка, - буркнула Альберона.
- А еще вы хорошо смотрись вместе! – заметила вторая.
- Да-да, ты блондин, а ты – брюнетка! Все как я люблю! - Милая барышня что-то записывала в блокнот.
- Мне кажется, или их стало больше? – и без того призрачные надежды Дреера на хоть какое-нибудь пояснение таяли с той скоростью, с какой исчезает снег в теплый весенний день.
- Определенно, - заметила Кана, которая страдала не столько от ситуации, сколько от невозможности выпить. Альберона ткнула пальцем куда-то в вверх, где практически рождественским духом реело слов из трех букв, на которое ссылались иной раз, говоря об источнике этого вселенского зла.
- Ну, она редко появляется, но всегда с нами. Итак. Во-первых, вы вместе росли! Значит, родные! Друзья детства, практически.
- Да охренительный просто друг! – скептически заметила Кана.
- Та-а-ак, а кто в известной арке кричал на всю улицу, мол, я знаю его дольше всех? Я? - Энтузиастка жестом приказала быть им поближе, мол, в рисунок не влезают. Вторая, которую мы в начале окрестили дамой, показала язык и загнула первый палец, отложив подальше эскизник.
- Ха! Подумаешь! А ничего, что я вон к Люси лез, предлагал ее женщиной своей сделать, это вам не мешает?! – Тактично заметил Лаксус, еще надеясь затронуть если не разум, то хотя бы призвать на помощь шипперское сердце. Наивный.
- Люси дваджы занята – это раз.
- Их снова стало больше!?
- И вообще, вот Кане ты предлагал раздеться! Предлагал? Предлагал! – перед лицом Дреера возникла страница из манги на двух языках и в оригинале на всякий случай.
- Вот-вот, извращенец проклятый! Какой пейринг! О чем речь!
- И я о чем! Да я убить ее был готов!
- Ты убить меня был готов? Скотина!
- Вот и я говорю, что скотина! А сейчас он исправился и страдает! И вообще, ты ей шубу пропил!
- Я? пропил? Не помню таких подробностей! – Лаксас был крайне удивлен.
- Так потому и не помнишь, что пропил! - Видно было, что у дамы, в этих вопросах опыт был богатый.
- Колорспреды официальные внимательно рассматривать надо! – Лаксаса повернули лицом к свету. – Черт возьми, вот как не крути, все равно он у меня на Ичиго похож.
- А у меня на Занзаса.
- А у мангаки – на Зоро!!!
- Нет, мне все таки кажется, или их стало больше? Гораздо больше!
- Молчите-молчите, уважаемый, пока мы про вашего дедушку, и про вашего, любезная, папу не вспомнили.
- А папа тут причем?
- Как это причем? – наперебой стали вопрошать появившиеся. – Та-а-а-к, во-первых, Гилдарц терпеть не может Ивана. А это же шекспировские страсти! Все как у классика! Во-вторых, кто появился в арке про тяжелое детство Каны, со спецэффектами в пол-страницы? И вообще, тебя в Гильдию чьими стараниями вернули?
- Черт! Вот я об этом даже не подумала, - Кана все еще безуспешно пыталась освободить себе доступ к боченку с алкоголем.
- И все это в свете чудесной раскладки по пейрингам! Вот, смотрите! Кана с Лаксасом, Эвергрин с Элфманом! Мира с Фридом! А Лиссанна…Лисанночка с Бигслоу!
- Лисанна с Бигслоу? Мы что-то пропустили?
- Лисанна с Бигслоу? Да я столько не пила!

Полчаса спустя, когда были перебраны все варианты, аргументы и способы устрашения, а Лаксас, махнув на все рукой, для очищения сознания допивал с Каной ее стратегические запасы, все представлялась ему не в таких уж темных оттенках.
- Ну, если подумать, то это лучше чем с Фридом.
Кана согласно икнула.
- Ну а мне что, ни Грей, ни Локи – явно не вариант, а Макао, хоть и клевый дядька, но теперь уже староват. И что делать одинокой и нетрезвой девушке в таких тяжелых условиях? Блин, а если подумать, Лисанна с Бигслоу – очень даже вариант. У нее такие щечки…затискала бы.
- Да и Мираджейн с Фридом – одного поля ягоды. А уж Эвергрин с Элфманом.
- Канон, че. И вообще, что ты на меня так смотришь? Шубу давай!

Где-то далеко- далеко икал и страдал Хиро Машима, кажется, ему в голову пришла отличная идея. А ведь они и вправду хорошо смотрятся вместе!


Автор:Темная
Бета:
Категория/Рейтинг: G
Пары/Персонажи: Лаксас Дреер, Кана Альберона, фанаты.
Статус: завершен
Предупреждение: по заявке: Лаксас/Кана, Гильдия. Кане нездоровится по чисто женским причинам, но в Гильдии уверены в беременности девушки. Реакция Лаксаса на это. отсюда
Дисклеймер: Кубе – Блич, Акире – Реборн, мне по прежнему - общение с моими заурядными тараканами.

У каждой истории есть начало, но перед каждым «давным-давно», всегда было что-нибудь еще, незаметное, забытое, но совершенно важное, то, без чего не слоились бы в одно увлекательное целое все фрагменты мозайки.
Итак, наша история началась с огурцов. С соленых огурцов. Когда-то давно, еще задолго до экзамена на острове Тенрю, задолго до появления Люси в рядах Гильдии, на заре своей карьеры ( и гильдийской и алкогольной) Кана Альберона, вернувшись с задания, была вооружена не только бесценным опытом, но и рецептом консервирования огурцов. Рецепт был передан Мираджейн, которая тут же засолила пару небольших кадок и оценить чудодейственные свойства огуречного рассола смогла вся пьющая часть Гильдии. То есть вся Гильдия.
Продолжилась эта предыстория позже, когда Виска уже Коннелл была в положении, и за огурцами закрепилась слава первых спутников в ожидании ребенка. Слава эта вошла в легенды, но эти гильдийские предания не дошли до Каны, которая в этот момент наверняка где-то пила.
И, заключительная часть этой истории случилась накануне вечером, когда Кана, завернувшая вечером к Лаксасу отдать долг, осталась на любезно предложенный хозяином чай. Ждать Канне, естественно, было чудовищно скучно и потому она занималась внимательным разглядыванием шкафа, в котором она с удивлением обнаружила бутылку. Бутылка была без этикетки, но Кана была бы не Кана, не опознай она там крепкий алкоголь, который она просто обязана была продегустировать. И продегустировала. Ровно три четверти бутылки одним глотком. Пойло оказалось на редкость мерзким, так что когда Альберона принимала из рук Лаксаса кружку с чаем, на ее лице отразилась такая степень благодарности, которую Дреер отродясь не видывал. Еще более удивительным было то, что Кана тут же стремительно удалилась, забыв куртку.

Следующее утро, резиденция Фейри Хиллс, гостиная.
Кана лежала на диване. Лежала и очень хотела умереть, но еще больше хотела сделать это в полной тишине и сумраке. Свет ужасно резал глаза, Эрза с самого утра гремела кастрюлями, а Эвергрин, похоже, решила поселиться в ванной. Альберона спряталась под плед, уткнулась головой в подушки. Ей было плохо, ей было очень плохо, у нее болело все: поясница отнималась, живот рисковал превратиться одновременно в сверхновую и обратиться черной дырой, голова раскалывалась, а грудь…грудь была ужасно тяжелой. Кроме этого ее мутило, руки дрожали, очень хотелось пить и не хотелось вообще ничего. Словом, Кана Альберона познавала все прелести похмелья, помноженного на первый день месячных. И если по раздельности Кана переносила их смиренно, отлеживаясь где-нибудь до вечера, то вместе это было настоящей катастрофой.
Кана тихонечко застонала и перевернулась на другой бок в надежде устроиться поудобней. Этим она и развлекалась все утро.
- Каночка, что с тобой!? - Мира, заглянувшая в гости по дороге с рынка, аккуратно заглянула под плед.
Под пледом первым обнаружилось Канино лицо, бледно-зеленого цвета, и если бы Мираджейн взялась описывать его, она обязательно бы сравнила этот цвет с цветом волос Фрида, тем более возможность сравнить у нее была самая реальная. Фрид важно стоял тут же, увешенный корзинами, свертками и сумками с продуктами, как новогодняя елка мишурой.
- Пло-о-о-охо, - протянула Кана без энтузиазма и очень выразительно посмотрела на Миру и принялась подробно пересказывать каждый из своих симптомов. Из которых Мира услышала: тошнит, болит живот, и принеси баночку соленых огурцов, пожалуйста.
Мираджейн взволнованно переглянулась с Фридом, тот утвердительно кивнул и, пообещав выполнить просьбу, они оба ушли на кухню.
Кана готова была завыть.

- Огруцы! Святые огурцы! – Мира всплеснула руками, и бросилась искать их по кухне! – Фрид, что же делать!? Ведь….выходит…нет, нет никакого сомнения! Все симпотмы! Наша Кана будет мамой! Что скажет Гилдарц!? Ей нужно срочно бросить пить! Нужно кому-то отдать ее задание! И что же скажет Гилдарц? А Мастер Макаров?! О, у нас очередное пополнение в Гильдии? Куда нанести знак? И…что самое важное, кто же отец?!
Фрид задумался и они с Мираджейн принялись перебирать все возможные и невозможные варианты.

Следующей в паломничестве к Каниному дивану была Эрза, тактично вышедшая из кухни, как только там появились Мираджейн и Фрид с очень странными выражениями на лицах.
- Что с ними? – Спросила Эрза сама у себя. – Кана! Ты долго еще намерена валяться в гостиной?
На самом деле в том, что Альберона занимала этот самый общественный диван не было ничего удивительного – Кана часто оставалась спать на нем, когда была не в состоянии дойти до своего дома или засиживалась у подруг до ночи. Кане даже нравилось, что с жуткого похмелья за ней кто-нибудь да ухаживал – кто стакан воды принесет, кто угостит таблеткой аспирина, кто по доброте душевно принесет мокрое холодное полотенчико. Портила все обычно эта самая Эрза, грозно сопящая над Каной прямо сейчас, которая не могла не внести элемент суровой дисциплины а тяжелые Канины будни.
- Пожалуй, да. Ни желания, ни возможности встать и прогуляться до дома у меня нет, так что пока я побуду здесь. – Кана вещала из-под пледа.
- Господи, а с тобой-то что? – Взмолилась Эрза, у которой итак с утра уже пригорела яичница и разбилось блюдце, на котором покоился последний кусочек торта.
Альберона вздохнула и по второму разу принялась рассказывать Эрзе о своем состоянии.
И чем дальше заходил рассказ, тем больше округлялись эрзины глаза и краснели щеки.
- Ле-лежи тут, отдыхай! Не волнуйся ни о чем! Может, тебе принести что-нибудь? - Эрза зачем-то поклонилась, едва не попросила Кану о ней самой позаботиться, ее всегда ужасно смущали все вещи, так близко лежащие к вопросу семьи и деторождения, и тут же быстро зашагала обратно на кухню, не дождавшись ответа.

- А если этот тот молодой человек….как его, Бахус? – Предположила Мираджейн.
- Вряд ли, – заметила Эрза относительно своего старого знакомца. Потом она выдержала паузу.
- У них были бы чудесные, темноволосые дети! Они бы пили с самого рождения! И мы бы к бочке им приделали сосочку! Очень удобно. – Воображала Штраус-старшая.
- Макао? Ну, у него, конечно, уже есть ребенок, но мало ли?
Мира отрицательно замахала головой, кудрявый Ромео в купальнике – как она представила их ребенка, ей не особенно приглянулся.

Третьей была Эвергрин.
Она бы и не заметила Кану, но та уже ругалась сквозь зубы в очередной раз меняя позу.
- Ой, пить меньше нужно! Дорогуша, не забывай, что твое лицо – это и лицо гильдии в том числе, и мне не улыбается…
- Помолчи, пожалуйста. У меня очень болит голова. У мня очень болит все. – Кана ради этого даже чуть подняла и появилась из-за спинки дивана.
- Это не похмелье. – Констатировала Эверегрин. – Тошнит?
- Мутит. - Поправила и не стала спорить Кана, тактично умолчав, что это от того проклятого пойла, которым вчера угостил ее Лаксас. Ну, вернее она сама угостилась.
- Голова болит. А ничего такого не хочется!?
- Я будешь третьей, у кого я прошу банку с солеными огурцами!
- Все ясно! Лежи здесь и никуда не уходи!
- А я прямо собиралась.
И Эвергрин исчезла на кухне.
- Это не Элфман! Я уверена! – Единственна девушка в Райнджиншу продолжала настаивать на своем.
- Да никто и не сомневается особенно! А может тот, из Голубых пегасов, помните? – Предложила Мираджейн. – У них были бы симпатичные дети, обаятельные!
- А у него же есть девушка. – Возразила Эрза.
- Девушка детям не помеха, - Мираджейн задумалась. – Ну, не Вакаба же. Ребят, а какие у нас есть варианты? Грей?

Четвертой была Джувия.
Джувия была остановлена на входе в кухню просьбой о помощи. Джувия тут же вспыхнула, закрыла ладонями рот, на лице ее отразилась печать ужаса.

- Скажите мне, что это не Грей, кто угодно, только не Грей! – Джувия сидела за столом и было очень похоже, что молилась солонке.
Мираджейн вслух рассудила, что у Каны с Греем был бы очень неодетый ребенок. И похожий разом на обоих родителей.
Эрза неодобрительно на нее глянула.
- Напомню, что мы решили, что это не Нацу, это не Грей. Это не Макао. Это не Вакаба. Это не Джет и Дрой. Это не Макс. Это даже не…
- Это даже не Элфман – перебила ее Эвергрин.
- И не Фрид! – добавила Мираджейн. Фрид согласно кивнул.
- По понятным причинам отпадает Арзак. По еще более понятным причинам отпадает Гилдарц и Мастер Макаров, - продолжила Эрза.
- Логично, - согласилась Мираджейн. – Я сомневаюсь, что это Бигслоу. – По лицу Мираджейн было понятно, что она знает чуть больше, чем окружающие. – А потенциальных будущих отцов вне гильдии мы в расчет не берем, потому что…
- Кана верна Фейри Тейл! – Заключила Эверегрин. – может быть это Гезил?
Все задумались.

Пятой была Леви.
Шестым был Гезил, крадущийся за Леви.
Кана было попробовала встать сама, но вышло у нее крайне недостоверно. Она рухнула обратно на подушки, чем вызвала бурное смятение в рядах Гэзила и Леви, которые поняли, что их заметили. И заметили их вместе. Их заметили вместе утром. Их заметили вместе утром, спускающихся сверху из комнаты Леви.
- Идите и пропадите на кухне! Я вас не видела! – Кана повернулась на бок и тоскливо рассматривала спинку дивана.

- Похоже, что не Гезил, - хором заметили Мираджейн и Эрза.
- Мне кажется, мы кого-то забыли. И я, кажется, догадываюсь, кого! – на лице Фрида отразилось разом гордость, удивление, радость, печаль и бледный оттенок преданной ревности.
Мираджейн погладила его нежно по плечу, мягко улыбнулась.

Седьмым был Лаксас.
Дреер-младший искал Кану у нее дома, что бы отдать забытую вчера куртку, и не обнаружив ее там логично и правильно предположил, где могла провести ночь единственная и горячо любимая дочь Гилдарца.
Не смотря на воспитательные работы, проведенные Нацу, Гэзилом и небольшой туристической программой, открывать двери иначе, чем пинком Лаксас так и не научился. Впрочем, и голос его был громок и раскатист, так что о его появлении тайный кухонный совет узнал сразу же. Узнал и навострился.
- Салют, Альберона!
Кана чуть выглянула и из-под пледа.
- Ты! Это все из-за тебя, поганец! Все из-за тебя! Привет, кстати! Чего пришел? – прошипела Альберона, не показывая и носа.

- Вы слышали, что она сказала??? – Мираджейн, выглядывала из-за косяка, ведя наблюдения и информирую согильдийцев об обстановке.

Лаксас странно смотрел на Кану. Во-первых, с какой это радости он виноват? Во-вторых, откуда у нее такой нежно-зеленый цвет на лице? В-третьих, было подозрительно тихо, и тем сильнее были подозрения у Лаксаса, чем больше виднелся Фрид, таившийся за ближайшим косяком. Дреер пожал плечами и безмолвно продемонстрировал Кане забытую ею вещь.
Альберона в ответ жалобно на него посмотрела, кивком попросила положить куртку на спинку дивана, и тихо, но настойчиво произнесла:
- Спасибо! Лаксас, будь другом, принеси с кухни баночку с огурцами. На тебя последняя надежда!
- Ну, ладно, - последнее, что подразумевал внешний вид Альбероны – это подъем с плоскости дивана, так что Дреер легко согласился и отправился на кухню.

На кухне царила неразбериха: в окно влазил Элфман, следом за ним – Лисанна и Бигслоу, Мираджейн бегала от шкафа к шкафу и махала руками. Джувия целовала сахарницу. Гезил краснел, как раскаленный чайник, и закрывал лицо табуретом. Леви пыталась вспомнить на ходу хоть одно книжное объяснение, которое подходило бы в этой ситуации, и отбирала табурет у Гэзила. Эверегрин продолжала настаивать, что это не Элфман, показывая на Элфмана, который лез в окно. Фрид бегал за Мираджейн. И в центре всего этого беспорядка статуей окаменела Эрза.
Когда зашел Лаксас – все уже стояли в шеренгах по стеночкам, как солдаты на присяге, и стояли абсолютно молча. Семейство Штраусов дисциплинированно выстроилось по росту, правда, их разбавляли громовержцы.
- Всем привет, - Дреер очень удивился солдатской выправке согильдийцев, но быстро приметил стоящую на столе банку. Вся его дорога до нее и обратно проходила под пристальным взором и неуёмным вниманием, ловился и анализировался каждый шаг и вздох.
- Странные вы какие-то, – бросил Лаксас уже выходя.
- Ну, Фрид, ну скажи что-нибудь, ты же его лучший друг! – театральным шепотом на всю кухню потребовала Мираджейн.
Фрид резко шумно вдохнул и выбежал перед Дреером, преграждая тому путь. Фрид сделал серьезное лицо, крепко взял Лаксаса за плечо и выпалил:
- Поздравляю!
- С чем?
И чем дольше слушал Лаксас, с чем его поздравляют, тем больше округлялись его глаза.
- У вас будут сильные и красивые дети! - крикнула ему в спину Мира, когда Дреер молча развернулся и вышел прочь из кухни.

- Ты сделал это! – Состояние почти-счастья читалось на лице у Альбероны.
Естественно, что эта фраза не осталась незамеченной на кухне, которая переживала второе пришествие после ухода Дреера.
- Лаксасик! Огурчики! – Кана с благодарностью на лице потянула руки. Но вместо того, что бы торжественно вручить банку, Лаксас резко сел на диван рядом, Кана едва успела убрать ноги, что бы этот нахальный увалень их не раздавил. Выражение лица, как заметила Альберона, у него было престранное. Примерно так же выглядел Гилдарц, когда Кана открыла ему все карты. В общем, Лаксас Дреер сидел и что-то ОСОЗНАВАЛ. Кана хмыкнула, не вынимая банки из его рук ( а держал Дреер банку крепко!) Альберона сняла крышку и озадачилась – куда же деть огурцы. Есть их ей совсем не хотелось, а тыкаться носом в зеленый пупырчатый плод было чудовищно неудобно.
Из кухни вышла первая жертва.

- Джувия, хочешь огурчик?
Локсар была слишком рада тому факту, что не Грей явился причиной Каниной слабости и с удовольствием взяла огурец.

Штраусы и Громовержцы выходили парами. Так что Кана избавилась сразу от шести огурцов. Потому подумала и еще два всучила Элфману. На удивление ей никто не отказывал, все принимали вытащенные из банки овощи с милейшими улыбками. Правда, Фрид как-то странно похлопал Лаксаса (который продолжал сидеть и осознавать) по плечу и выходил из общежития он, держа кулаки. Еще пара ушла в руки Гэзила и Леви. Гэзилу был скормлен еще один огурец, потому что оказалось, что он забыл у Леви кофту и ему пришлось вернуться. В банке печально плавал последний, и Кана уже была готова выложить, но у нее осталась еще одна жертва, да и банку с рассолом нужно как-то освободить. Альберона с вызовом махала овощем перед носом Дреера. Тот, казалось, начинал приходить в себя.
- Будешь? – Альберона продолжала чертить странные знаки в воздухе огурцом.
- Да. Давай. – Лаксас взял плод, естественно, отпустив банку, чем Кана не могла не воспользоваться. Пока Дреер хрустел, Кана жадно пила. Рассол подействовал мгновенно, Кана облегченно плюхнулась на диван, используя колени Дреера вместо подушки. Дреер же не особенно возражал, будучи всецело занятым пережевыванием огурца. Едва Лаксас доел – он внимательно посмотрел вниз – на Кану. Та в ответ ответила таким же заинтересованным взглядом.
- Что-о-о? - Альберона не выдержала игры в гляделки первой.
- Что-что? Что мы будем делать? - поинтересовался Дреер, с какой-то странной заботой и неподдельным интересом в голосе.
- Ну….не знаю как ты, я же надеюсь отлежаться до полудня и дойти до дома, а вечером – в Гильдию. Стаканчик - другой, а там и видно будет, - мечтательно произнесла Альберона.
- Никаких стаканчиков! – Обычно, если Лаксас разговаривал таким тоном – с ним никто не спорил.
Кана подумала, но согласилась.
- Ну, пожалуй, ты прав, мало ли что выйдет. Уж переживу как-нибудь. Недолго же.
Лаксас не верил своим ушам. Последние пять минут, растянувшиеся персонально для него в маленькую вечность, кроме того, как сделать Кане предложение и прочих обязательный мелочей, Дреер обстоятельно обдумывал, как предложить будущей матери его ребенка бросить пить. А она взяла и так запросто согласилась.
- А что? Ты хотел, что бы я составила тебе компанию сегодня вечером? – Когда Кане становилось скучно пить в Гильдии, Кана ходила по гостям и пила в гостях.
- Ну, можно и так сказать. - Согласился Лаксас, прикидывая на ходу, что ему придется покупать новый шкаф, потому что коллекция купальных костюмов Каны Альбероны, знаменитая на всю Магнолию, займет еще и комод. Скорее ему придется покупать новый дом.
- Посмотрим, как себя буду чувствовать. – Кана тяжело вздохнула. – Но если что, завтра я у тебя, идет?
- Хорошо, завтра так завтра. – Отложенный Канин переезд Лаксаса не особенно расстроил.
- Знаешь, - начала Альберона (которую закончило мучить похмелье и начала мучить совесть), - я должна тебе кое-что рассказать.
Дреер тяжело вздохнул, вот и настало время для его плана, который он вынашивал целых пять минут. Так, сначала он должен сказать ей, что ребенок - это замечательно и он, как честный человек и настоящий мужчина, будет ее во всем поддерживать и поэтому, Кана Альберона, согласна ли ты выйти за меня замуж, да не убьет меня Гилдарц.
- Знаю, - начал Лаксас. – Мне Фрид рассказал. Конечно, это очень внезапно, но дети - это…
- Лаксас, какие к черту дети? Откуда вообще Фрид знает, что я пила вчера то мерзкое пойло без названия. – Выпалила Альберона, а потом добавила, краснея. - Которое я одолжила у тебя и от которого, боже, стыдоба-то какая, болею! Что ты хранишь в этой бутылке?
- Это настой на травах. – Дреер, кажется, понимал о чем речь, и более того, начинал сомневаться, что в ближайшие девять месяцев станет отцом. – Его в чай добавляют по чуть-чуть, потому что он очень концентрированный и крепкий.
- Ну, справедливости ради, чай я вчера пила! Оно, собственно, к чему: я когда бы к тебе завтра пришла, ты бы его спрятал. А то я ведь…. допью.
Прежде чем Лаксас ответил – он поменялся в лице три раза, а потом рассмеялся.
- Договорились. Но…точно никаких детей?
- Господи, да при чем тут дети вообще? Я со свой стороны гарантирую, что ни сегодня, ни в ближайшие дни – никаких детей. Га-ран-ти-ру-ю!
Лаксас ответил взглядом, полным непонимания.
- Вот уж не думала, что тебе придется давать краткий курс женской физиологии и в красках объяснять, какое это женское счастье - страдать каждый божий месяц.
Лаксас просветлел в лице и засмеялся снова.
- Ты думаешь, один жалкий настой из трав способен свалить Кану Альберону?! – гордо, но неубедительно заявила Кана, не поднимаясь с дивана. – Обычно я лечусь кружечкой-другой горячего вина, шоколадом и крепким сном до обеда, но поспать мне сегодня не дали, а вино и шоколад после твоего целебного настоя я пока видеть не могу. И грелочка, конечно. – Кана мечтательно смотрела в потолок. – Но это дома.
Лаксас хмыкнул, демонстративно пропустил ток по ладони, от чего та заискрилась, и занырнув рукой под плед, положил ладонь Кане на живот.
- Эти твои фокусы! Я ведь усну!- Кана щурилась, как довольная кошка. Тепло от его ладони было приятным, медленно разливалось по телу. Альбероне наконец было абсолютно удобно лежать.
- Вот и засыпай, все вроде ушли, так что должно быть тихо.
- Кстати про всех, - начала Кана не открывая глаз, - у них коллективное помешательство? Они все были какие-то странные!
- Ну, как бы тебе объяснить…
Альберона слушала вполуха, находясь на зыбкой границе между сном и удивительно приятной для такого дня реальностью.
- И что сказала Мира? – Кана приоткрыла глаз.
- Что у нас будут сильные и красивые дети.
- С ней не поспоришь. – Кана хотела было спросить, и что же Лаксас собирался делать, окажись вся эта история правдой – она уснула, решив, что завтра спросит.
Лаксас же, поняв, что Кана уснула – аккуратно положил подушку под ее голову вместо с колен и ушел, тихо прикрыв дверь.

Эрза продолжала стоять в отрешенности. Она отлично слышала весь разговор и на данный момент была информирована больше всех, по вопросу отношений внука нынешнего магистра и дочки предыдущего. Ведь Лаксас и не отрицал особенно этой возможности, когда его нарекли отцом.
Эрза густо покраснела.

У каждой истории есть начало и у каждой истории есть завершение. И, кажется, в нашем случае, завершение – это начало чего-то нового и еще более интересного.


Автор:Темная
Бета:
Категория/Рейтинг: G
Жанр: запойные театльаные постановки
Пары/Персонажи: Гильдия ФТ, мимопробегающие Жырары, безликий ГП-фандом в качестве зрителей
Статус: завершен
Предупреждение: по заявке "Каким-то образом в мире ФТ известна книжная эпопея о Гарре. В итоге Гильдия решает поставить сценку-спектакль, сборную солянку. Гермиона - Кана, Рон - Нацу или Локи, Гарри - Грэй. Люси - Луна, Джинни-Эрза, Лаксас-Малфой. Варианты могут быть другими, главное - Кана и Лаксас в ролях Гермионы и Малфоя.
По ошибке вместо оригинального сценария случайно оказывается какой-нибудь фик по драмионе... ну и пляшем отсюда, короче Юмор только приветствуется, фик-сценарий может быть откровенно "третьесортным" (а может и не быть) - тем веселее. Комедия положений из-за практически полного несоответствия героев своим образам."
Дисклеймер: Кубе – Блич, Акире – Реборн, мне по прежнему - общение с моими заурядными тараканами.

Пыльный и в двух местах дырявый занавес неохотно и со скрипучим шумом открывался. Где-то на середине он,увы, застопорился и за сценой послышался угрожающий девичий голос, и дело пошло быстрей да под звуки стучащий колес.
Звуки, к слову, издавал слаженный дуэт Макао и Вакабе, за отсутствием подручных средств имитация проводилась с помощью старого деревянного стола да пары стаканов. К слову же, репетировал этот тандем уже далеко не первый час.

Итак, акт первый, сцена первая.
На скамейках (которые самым грубым образом, между прочим, были отняты от вышеуказанного стола) восседали трое.
- Я Гарри Поттер! – громко и без особого энтузиазма сообщил юноша в солнцезащитных очках. Других в Гильдии не нашли, да и эти-то на время одолжили у Локи. Юноша же все сидел и нервно дергал свой костюм, все более напоминавший мешок из-под картошки. Человек непосвященный мог бы подумать, недоброе, но он ведь и не догадывался о том, что Грея Фуллбастера, игравшего главную роль, до зубного скрипа бесила лишняя одежда. А у него под, пардоньте, мантией, еще были штаны.
Публика в зале стала смущенно перешептываться. Шепот стал много громче, когда представился Локи, стрелявший в безоружных барышень с первых рядов таким взором, что девичьи сердца бились быстрее и дыхание их сбивчиво учащалось.
- Уизли. Рон Уизли. – звездный дух отвесил галантный жест рукой и улыбнулся.
Откуда-то из зала послышался сдавленный томный вздох и странная реплика о том, что Рон, конечно, не каноничный, но такой душка.
- Гермиона Грейнджер. – Отозвалась единственная девушка в этом трио. Отозвалась как-то не особенно вежливо, тут же закинув ноги на противоположную лавку, где сидел Гарри, что в свою очередь крайне порадовало немалочисленную мужскую часть зрителей. Мантия Гермионы съехала до самого бедра, но, казалось, у нее были другие, более важные поводы для беспокойства. Гермиона уже два битый часа не то, что спиртного в рот не брала – даже бутылку не видела. Кане очень хотелось кого-нибудь убить, а потом с размахом обмыть это дело. – Так это ты, мальчик, который выжил?
- Откуда ты знаешь? – Не по сценарию осведомился Локи, пытавшийся устроится где-то между Каниными ногами и чесавшимся Греем.
- Читала. – Ответила Альберона, заставив поперхнуться от смеха обоих своих напарников. – Давайте дружить что ли.
- Давайте! – засиял Локи, но тут же был прерван потоком воды, полившейся сверху.
- Гермиона будет моей хорошей подругой, – объяснил Фулбастер кому-то наверху. Дождь тут же прекратился.
- М-м-м-м, какая дырявая крыша у нашего вагона! – Нашлась Кана. – И как-то он медленно едет.
«Ну, за баб!» - раздалось из-за сцены и поезд поехал дальше.
- Букля! – представился синий кот, нарезающий круги над головой Гарри. – А когда мне дадут рыбку?
- Эм-м-м-м, а куда мы, собственно едем. И, главное, зачем? – поинтересовалась Гермиона, упорно разглядывающая ряд пивных бочек, мотивирующих ее к хорошей актерской игре, который в данный момент аккуратно выставляла Эрза.
- Мы едем в школу чародейства и волшебства – Хогвартс! – заметил Локи.
- Боги, и что я там забыла? – театральным шепотом промолвила Гермиона.
Гарри согласно кивнул, и было попытался стащить с себя горе-мантию, но Рон его остановил.
- Мы должны обучится магии, что бы сразиться с Темным Лордом! – Громко и пафосно произнес Рон, а потом добавил так, что слышали его только на сцене. Я тут что, один читал сценарий, который написала Люси?
Кана и Грей синхронно кивнули. Локи приложил ладонь к лицу и тяжело вздохнул.
Заназвес торжественно закрылся, и все так же медленно.
Поезд продолжал ехать, на сей раз за «Нас, мужиков».
Дело обстояло так: умница-Люси нашла задание с заманчивой круглой цифрой, где нолей было неприлично много, а первая цифра приятно радовала. Задание было плевое, как ей показалось, но вышло как всегда. Работодатели выдали Люси семитомный талмуд и стопку пыльных тетрадок, исписанных мелким подчерком с большой просьбой устроить постановку по этому произведению к завтрашнему дню. Люси расстроилась, запаниковала, но вовремя вспомнила про свой первый роман, который и послужил сценарием для театрального действа. Роман, к слову, Люси отчаянно пыталась сжечь пару раз, но так и не осмелилась, а тут пригодился. Времени у заклинательницы духов было ровно на то, что бы прочесть начало, пару страниц из середины да окончание. А дальше пришлось импровизировать.

Акт первый, сцена вторая.
Ритм у поезда был какой-то рваный, прерывался он то песнями, то самосочиненными частушками.
Гермиона продолжала восседать на лавке, желанно разглядывая что-то за сценой. Гарри порывался снять мантию, а Рон смущал свой стихийно образованный Фан-клуб на первых рядах. Там уже были плакаты, футболки с лицом любимого героя и огромный баннер, на которых оранжевым было написано: «Команда Рона». За окном (которое появилось в новом акте) хлестал дождь.
- Рыбку? – уточнил Хеппи.
- Пива! – негромко добавила Кана.
За сценой послышались отчетливые шаги. Громкие, тяжелые - на сцене появилось четверо. Они направились в сторону троицы с явными недобрыми намерениями. Следом за ниши шагал кто-то низенький, в смешной шапке, похожей на носок.
- Что за мусор? – Нежным, как смертоносный ураган, голосом спросил тот, что был в шубе. - Гарри Поттер, Рон Уизли и какая-то грязнокровка? Ха!
Лаксус повернулся к зрителю и замеялся. Актер из Дреера был отвратительный, но вышло очень натуралистично.
Кана встрепенулась, демонстративно поднялась, отряхнув мантию и гордо выпрямив спину (тут мужская часть аудитории довольно ахнула еще раз), дерзко спросила.
- Парниша, у тебя какие-то претензии к моим родителям? Хочешь поговорить об этом?
Лаксус икнул, вспоминая, кто был Канин папа.
- Ой, Драко…- начала было Евергрин.
- Драка? Кто здесь сказал драка? На сцену выбежал Нацу, весь в черных лохмотьях и с непривычно свисающими волосами.
- Профессор Снейп, ваш выход будет позже.- Люси за подол затянула Нацу за кулисы.
- Ой, Драко, - продолжила Евергрин, - тут, кажется кто-то говорил? Мне не послышалось?
- Драко Малфой, - Лаксас представился залу. – Креб и Гойл, - добавил он, махнув в сторону Евергрин, Фрида и Бигслоу.
- Креб и Гойл? – поинтересовались хором Грей и Кана.
- Что не так? - Уточнила Евергрин, опасливо поправляя очки. – Креб И Гойл! Так, Драко?
- Драка? Кто, черт возьми, сказал драка! А я? – Нацу вылетел во второй раз и так проворно, что аж до середины сцены.
Люси одной вытащить его не удалось, так что тут же на сцене появился Элфман и Мираджейн с Лисанной.
- Э-э-э-э-э, кто вы? – Кана выражала крайнюю степень недоумения и странно косилась на смешного маленького человека, будто знала про него что-то особенно-важное.
- Харгрид! Ключник и настоящий мужчина! Мы это…за профессором зельеварения!
- Полумна Лавгуд! – Мираджей улыбнулась, стараясь покрепче держать Нацу. – Э-э-э….ученица.
Лисанна, решившая помочь, любимым родственникам роли не имела, и вышла на сцену все больше по инерции. Кем представиться она не знала, от того, стояла коварно улыбаясь, делая вид, что ее тут совсем нет.
- Фестрал! – шепнул кто-то за сценой. То была Леви, единственная, осилившая все семь томов и стопку тетрадок к ним (из них она узнала много интересного от отношениях Гарри и Снейпа, Гарри и Малфоя, Гарри и Клювокрыла).
- Фестрал! – гордо ответила Лисанна.
Нацу под шумок обратно затолкали за занавес.
Поезд продолжал ехать урывками, а вместо звукового сопровождения кем-то рассказывались пошлые анекдоты.
Смешной человечек тем временем обходными путями направлялся к Кане, судя по его ухмылке – цели у него были самые наиковарнейшие.
- Эй, д….Добби! Не позорь меня, домовой эльф! – Лаксас резко повернулся в сторону любимого дедушки и очень выразительно на него глянул. На что дедушка ответил совершенно аналогично.
- До-домовой эльф? – Заинтересовался Локи, незаметно подсовывавший Альбероне сценарий, где крупным шрифтом было написано, что, мол, де здесь Гермиона защищает права эльфов.
- Домовой эльф! – Подтвердила Альберона наиувереннейшим голосом. – Как ты, жалкое порождение аристократии и сословного неравенства дерзнул ущемлять права социально незащищенных слоев населения! – Кана сама не очень поняла, что сказала, но вроде все впечатлились, а потом добавила грозно. - Упырь!
- Упы-ы-ырь? – Навис над нею Люксус с высоты своего роста.
В ответ на это Кана с размаху наступила ему каблуком на ногу, от чего Дреер едва не завыл.
- Иди-ка сюда, мой хороший домашний эльф, я буду тебя спасать! - Кана пальчиком манила Макарова.
От том, что спасать Добби от алкоголизма Гермиона Грейнджер будет прямо сейчас – зал даже не подозревал. Как и того, каким образом это будет происходить. Макаров незаметно (два раза едва не уронив) передал Альбероне бутылку отменного гильдийского рома. Кана тут же ее распечатала и, вежливо отвернувшись, выпила до половины.
Гермиона тут же повеселела, на щеках появился задорный румянец.
Кто-то за сценой умолял закрыть кулисы побыстрее, они медленно заскрипели под звон соударяющихся стаканов и тост: «За домовых эльфов!»
- Поддерживаю, - Кана допила оставшихся полбутылки.
Занавес застрял где-то на середине, где так и стояли: Мираджейн, на которую трогательно и смущенно смотрел Фрид.
Кто-то поднял плакат: «Кребб и Полумна. ОТП».
Евергрин с вызовом смотрела на Элмфана, что вызвало волну шепотоков по рядам, касательно мифической личной жизни Харгрида с присказкой, мол, черт возьми, какой торс!
Но особенно трепетно зритель оценил ехидные переглядки Гойла и фестрала, кто-то даже фанфик пообещал написать. Рейтинговый.
Угрожающий женский голос за сценой пообещал поезду что-то страшное и кровавое и занавес, наконец, закрылся.

За сценой раздалось шуршание, кто-то признался в любви к пиву, бочке и человечеству.
И занавес снова открылся.

Акт второй. Сцена первая
- Итак, мои верные сподвижники, - вещал кто-то замотанный в лохмотья, - нам нужно захватить Хогвартс и поработить этот мир.
Кто-то за сценой зашипел.
- И да-да, убить Гарри Поттера! – добавил главный злодей местного разлива.
Роль эта совершенно случайно досталась Джералу, у которого опыт был богатый, но подводил энтузиазм. Сей криминальный элемент местного разлива во имя сохранения анонимности и отсутствия проблем с законом, стоял спиной, и вещал сдавленным голосом.
- А ты вообще кто? – Поинтересовался Лаксас, которого насильно усадили в кружок вокруг новоиспеченного еще раз Повелителя Тьмы.
- Воланд-де-Морт! – провозгласил Джералл, делая пафосный жест рукой, подсмотренный у кого-то из коллег.
- Ну, и хрен с тобой! Но воздать за грехи их этой троице я не против! – Люксус потирал все еще болевшую ногу.
Коварный план, как должен был понять зритель, не просто вылупился из семечка, а вполне себе созревал на ярком летнем солнце. Сценарий Люси со спектаклем, между тем, катился к чертям.
Занавес снова закрылся.

И открылся.
Леви, стоявшая в черном палантине и дурацкой черной шляпе, улыбчиво приветствовала новых учеников. Ученики же выходили нестройным рядком: кто как мог.
Гарри вышел хмурым, как туча, Рон махал своему разрастающемуся Фан- клубу, который перешел на девизы потяжелее, объявив Уизли самым сексуальным персонажем, Полумна, Харгрид, фестрал, Креб и Гойл, все вшестером, вообще держались удивительно дружно. А вот Гермиона вышла пританцовывая, обнимая бочку с пивом, на которой кривым подчерком было написано: «собираю пожертвования во имя свободы эльфов».
- Приветствую Вас, наши дорогие ученики! Прежде чем распределить Вас по факультетам, мы прослушаем речь нашего славного директора! Альбус Дамлдор!
К чести Макарова надо сказать, что шляпу он все-таки снял. Третий и одновременно шестой мастер гильдии Фейритейл неловко взгромоздился на импровизированную кафедру (сооруженную из тех же лавок) и принялся говорить речь.
Но зрительское недоумение, почему это Добби и Дамлдор – одно и тоже лицо, начисто перебило все его слова.
Поезд, между тем, все еще продолжал ехать.
- Слизерин! Гриффиндор!Пуффендуй! Я не смогла прочитать это слово, у Люси подчерк непонятный! – кричала Венди, ходившая от человека к человеку в костюме шляпы.
- Драко Малфой! Слизерин! Это…а где Драко Малфой? – с обреченным видом уточнила шляпа.
Нацу за сценой держали всем коллективом.
- И где Гермиона?
Гермиона тем временем продолжала счастливо обниматься с бочкой, прибывая не где-нибудь, а на плече Драко. Который тащил не только саму Грейнджер, но и ее проклятую бочку.
- Драко похитил Гермиону! – крикнул кто-то. И это было началом конца.
- Где Драка? Где, я спрашиваю! Давайте спасём Гермиону! – Нацу выполз из-за сцены кое-как. За него цеплялась Люси, за Люси – Эрза.
Кто-то в зале поднял плакат: «Снейп/Гермиона. Я верила!»
Люси тут же спряталась за профессора, а Эрза так и осталась лежать. Положение было неловким, но Скаррлет тут же нашлась.
- А я - Джинни Уизли! Рон Узли – мой любимый брат, а Гарри Поттер – возлюбленный!
Полминуты все находились в молчании. Эрза бочком продвигалась к Локи и Грею.
Едва она дошла – стена дождя обрушилась на сцену. И сверху раздалось:
«Даже если это Эрза-сан, я все равно не отступлюсь! Гарри….Гарри должен быть с…со спецэффектами!»
- Твою мать! – взмолился Грей. – Это – Джинни – сестра Рона, - терпеливо объяснял он небесам.
«Гарри/Джинни. Не верю! Хоть и канон!» - тут же закричал кто-то из зрителей.
Ливень прекратился.
Измокший до нитки, злой и чесавшийся Грей не нашел решения лучше, чем снять мантию.
Зал зашелся в экстазе, когда под бурные улюулюканья, Фуллбастер демонстративно кинул одежду куда подальше.
«Гарри, я хочу от тебя детей!» - Часть Фан-клуба Рона предательски сменила объект обожания и на доброй половине маек зачернело «Команда Гарри».
- Прошу вас, закройте занавес! Ради всего святого! – отчаянный голос Люси потонул в громком гуле.
Но занавес все-таки закрылся.

Акт второй. Действие второе.
Лавки были застелены тем же бархатом, из которого когда-то был сшит занавес, даже дыры на покрывалах были совершенно синонимичные. В центре этой конструкции все еще спиной к залу восседал Волан-де-Морт. По правую руку от него сидел Малфой-младший, по левую – старший. Со старшим вышел конфуз. Хоть Иван Дреер и не особенно подходил на роль Люциуса, приглашение ему выслали, в надежде, что возьмет отыгрышем. Но Иван не пришел. Пришлось срочно искать замену. Более достойной, увы, не нашли.
Кто-то в зале, кашлянув, поинтересовался, почему Добби, игравший Дамлдора, теперь…Люциус Малфой.
Макаров спал. Лаксас, закинувший ноги на бочку, не выражал никакого интереса к вдохновляющим речам Владыки. Ультир, игравшая Беллатрису и ночь ради этого спавшая на бигудях, пилила ногти, очень стараясь не зевать. Вот будто не она ему эту предвыборную речь писала. Тут же рядом находилась связанная по рукам Кана, ругавшая на все лады все семейство Дрееров разом. Одного за то, что выпить не с кем, второго – за то, что нечего. Лаксас клятвенно, но шепотом, обещал ей помочь, лишь бы помолчала.
Закончил Джерал речь следующими ценными указаниями: Малфой-младший остается сторожить пленницу, старшего – Беллатриса укладывает спать, где потише, а сам он – идет в Хогвартс. Соскучился.
Занвес закрылся.

Акт второй. Сцена вторая с половиной.
Занвес закрылся и открылся совершенно случайно пару минут спустя, видимо механизм окончательно сдался, а из-под стола руководить декорациями и изображать поезд особенно несподручно.
И зрителю открылась следующая картина: уважаемая в узких кругах мисс Грейнджер совершенно бессовестно целовалась с Малфоем, даже не потрудившись развязаться! Малофой же в свою очередь лапал ее за грудь, вызвав одобрительные возгласы в зале.
«Эх, что не сделаешь в борьбе за права домашних эльфов» - заметил кто-то в зале.
«ОТП» - едва ли не пол зала шепнуло, смахнув слезу.
Люси упала в обморок. Занавес закрылся.

Акт третий. Сцена первая.
- Они атакуют Хогвартс! – кричала Минерва МакГонагл, махая рукой в сторону Креба и Гойла. Что поделать, остальные Пожиратели Смерти по разным причинам были деморализованы.
- Ну почему, если злодеи – так опять мы? – устало вдохнул Фрид, изображая вялую атаку.
- Даже не надейтесь! Стены цитадели падут!
Фрид что-то наколдавал, да так, что Леви слегка отшатнуло. И только невероятная реакция спасла мага, что бы ему не перерезали горло, ибо перед МакГарден ровно тут же с полутораметровым тесаком образовался Гезил.
- К-кто ты? – удивленно спросил Фрид, отводя своим клинком меч, временно одолженный Редфоксом у Пантерлили.
- Только не ешь его, Гезил. Ты обещал вернуть.
- Кто-кто? Невилл Долгопупс! – лицо Невилла перекосила от уха до уха не самая добрая улыбка.
И снова завертелос. Фирменная гильдейская драка развернулась во всей своей широте и непредсказуемости на сцене. Вот Джастин прикрывает собою Мираджейн, вот на Элфмана падает Эверегрин, а фестрал-Лисанна, прямо в воздухе ловит марионетки Бигслоу. Вот Грей и Локи пытаются пробраться к краю сцены, а их удерживает Эрза. И неизвестно, кто бы победил, не появись Джералл. Собственной персоны.
- Джералл!
- Воланд-де-Морт!
- Воланд-де-Морт!
- Воланд-де-Морт!
Стройный хор голосов гильдийцев отметил пришествие Главного Глодея.
Джинни даже подалась вперед, выразительно и густо покраснела.
«Воланд-де-Морт/Джинни Уизли. Шипперю со второй книги» - появилась надпись на ватмане из зала.
- Это ваш последний день, прости Эрза, жалкие смертные! Да наступит конец, прости, пожалуйста, всему сущему, да воцарится, это роль такая, мое царствие! – Джералл как-то печально засмеялся.
- Нацу, не-е-е-ет! – Люси не справилась с отчаянно страждущим попасть на сцену Драгнилом и тот вырвался, кометой вылетев пред зрительские очи.
- Да! Да! Я два дня ради этого голову не мыл! Кого тут бить! Кто злодей? Я всех спасу! – Нацу принял боевую стойку.
Толпа безмолвно указала в сторону Джерала.
- Что, опять? – поник Профессор Снейп.
- Что, опять? – Джералл отвернулся.

Несколько часов спустя. Где-то за сценой.
- Нет, вы слышали, как они нам хлопали! Слышали! Это невероятно! А что значит, креативная интерпретация?

Еще несколько часов спустя. Все еще где-то за сценой.
- Ка-а-а-ана! Ка-а-ан, ну на минуточку. – Люси слегка теребила новоиспеченную актрису.
Альберона открыла глаз, воровато приобняла пустую бутылку и потеснее закуталась в шубу – ночью в театре было ужасно холодно.
- Чего? – Кана открыла второй глаз, и совершенно незаметно старалась убрать со своей талии руку Лаксаса (тот протестовал не особенно активно, хотя бы потому что спал).
- Ну, в общем, у меня хорошие новости, - сообщила Хартфилия со скорбным лицом. – Нас просят поставить Ромео и Джульетту. Знаешь, кто будет занят на главных ролях?

@темы: претензии на веселость, Фейри Тейл