Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
19:33 

О неприличных девушках

-(Тёмная)-
Bad writer about good stories
Автор:Темная
Бетs: *[Джо]* Шехерезада Степановна
Категория/Рейтинг: R, ну, на всякий случай.
Жанр: концептуальная пьянка, упущенная сцена.
Пары/Персонажи: Люксус Дреер/Кана Альберона, упоминается добрая половина Гильдии, дедушка макаров присуствтует незримо.
Статус: завершен
Предупреждение: ввиду различного толкования карт, брала за основу вот эти
Дисклеймер: Кубе – Блич, Акире – Реборн, Оде - Ван Пис, Кишимоте - Мадара, Машиме - его прекрасные женщины, мне по прежнему - общение с моими заурядными тараканами.

Назвать Кану Альберону приличной девушкой не повернулся язык бы и у самого наглого и отъявленного лжеца.
Веселой – да пожалуйста: не было попойки в Фейри Тейл без ее скромного участия. Что и говорить, если сам Мастер Макаров не отказывал ей в компании, когда «приятной одинокой девушке хотелось выпить». Ладно Мастер (вот уж кто имел репутацию старого извращенца, собственноручно проковырявшего известную дыру в потолке женского общежития Гильдии), но Кане в компании не могли отказать ни Эльфман, ни Фрид, что уж говорить о Нацу и Грее. Даже внук помянутого Магистра не единожды был замечен употребляющим с означенной особой. Не без последствий для себя.

Участливой – на здоровье. Кто лучше всех в Гильдии знал, что и у кого творится на душе? И причиной тому была не специализация (попроси Кану погадать на картах – не откажет), а широта души. Поплакаться на тему неразделенной любви – это к Кане, даром, что та сама страдает. Даже Титания не сдерживала горького вздоха, когда Альберона любопытствовала о ее женской доле. Рассказать, как надоела соседка по общежитию, вечно приходящая за полночь – к ней же (и разве важно, что эта соседка и есть деловито кивающая Кана?). А уж сколько она выслушала историй: про тяжелую участь настоящего мужчины; мужчины, которому не хочется ходить в теплой одежде; мужчины, которому не с кем подраться; мужчины, который хочет петь и кота; мужчины, который терпеть не может слабаков.

Правдивой – не ошибетесь. Если Кана говорила Грею, что ему надо прикрыть свой зад хотя бы клочком тряпки – значит, его вид достал не только ее. Если Эрза вела себя, как диктатор в юбке – Эрза об этом узнавала первой. Если Люси надо было быть смелее – Альберона ее ненавязчиво к этому подталкивала. А уж сколько теплых слов от нее наслушался Люксус…

Верной – черт возьми, да. Гильдии, друзьям, самой себе. Недаром она в Фейри Тейл с основания, вся история – перед ее глазами да на ее памяти. А Альбероне всего-то девятнадцать.

Приличной? Упаси Боже. Едва Альберона усядется перед барной стойкой в любимой позе: «Мира, налей-ка чего-нибудь выпить, пожалуйста» - положив ногу на ногу, да опершись на локоть, да прижав им немаленькую грудь – мало у кого останется шанс пройти мимо. Слава Богу, в Гильдии не бывает лишних людей, а шумная, но уютная Магнолия давно привыкла видеть чародейку спящей где-нибудь в переулке. Разве приличные девушки отсыпаются таким образом? Разве они вообще столько пьют?
Кана находит повод выпить всегда. Когда ей весело, когда грустно, когда у нее есть задания, когда работы нет, снег, дождь, инфляция, кто-то в драке сломал соседний стол – святое дело опрокинуть за это кружечку-другую. Спросите, в чей желудок уходит треть гильдийских запасов – вам укажут в её сторону. Будете искать человека, который действительно умеет пить – вас отправят по тому же адресу.
И совсем неудивительно, что едва окончив нудное и совершенно скучно задание в далеком от родной Магнолии городе, Кана отправилась в бар. Странно было бы, если б гадалка выбрала другое место скоротать вечерок перед возвращением домой. Так было сотни раз до этого, так будет и сотни раз после.
Бар, надо заметить, не самый приличный – Кана видала и получше: и контингент, и антураж, и, прости господи, выпивку. Но выбирать не приходиться: город не щедр на предложения в сфере вечернего досуга. И потому чародейка сегодня тут – расположившись с краю стойки, с кружкой в руке. Перебирает пальцами карты, лежащие перед ней.
Девятка пик с тузом червей да бубновый король.
Неплохой расклад, чего уж – но Кана лучше всех знает, к чему это. Вот тебе девятка с тузом – дорога, близость с мужчиной и его более чем нескромные желания. Да тут и гадалкой быть не надо, чтобы догадаться, с каким намерениями смотрят вон те двое, что сидят неподалеку. Ох-хо, мальчики, да на вас смотреть-то тошно, какая там близость. Мужик с другого конца стойки вроде тоже проявляет интерес, но уж больно подозрительно он прячет кольцо на пальце, а выпал ей на сегодня гражданин, явно не обремененный супружеским долгом. Ну и чудненько, все равно хрыч старый, да и вряд ли у него найдутся деньги. А их у Каны нынче немного, так что собутыльника искать надо не просто интересного, но еще и обеспеченного. Впрочем, Альберона всегда говорила, что ничто так не портит женщин, как финансовый вопрос. Есть еще одна интересная персона.
И все-таки бубновый король, да? Любопытно.
Когда падает карта, и Альберона наклоняется ее поднять – раньше, чем она замечает возникшего перед ней человека довольно-таки хлипкого телосложения – она видит пикового валета. Вот тебе и мелкие неприятности: а вот и он, такой же темноволосый, как юноша на карте. Ей карты всегда говорят правду и верно показывают будущее.
Он сутулится, стоит рядом, облокотившись на столешницу, будто все время тут был. Да, худющий, но вид его обманчив: Кана хорошо знает – он достаточно силен, чтобы заставить девушку сделать то, что надо ему. Тем более ту, которую не назовешь приличной. Многие путают это с доступностью. Зря. Ой, как зря.
Альберона приветливо улыбается, будто не видит в его взгляде опасности, а в позе – угрозы. Да, это неприятно, но не более. Она умеет выходить из трудных ситуаций. Вот когда в тебя летит запущенный Греем в Нацу бочонок молодого вина – это страшно (и не столько за себя, сколько за вино). А тут…
- Ой, мил человек, как вы внезапно-то! Хотите, погадаю?! – Кана мила с ним, увидь ее такой кто-нибудь из своих – глазам не поверят.
- Ну, цыпочка, пробуй. – Незнакомец не спрашивает ее имени, не интересуется платой за услугу: сразу соглашается, будто так и должно.
Это настораживает. Но Альберона гадает ему по двум причинам: первая – это повод дать ему от ворот поворот, вторая – карты ей сами подскажут, как это сделать.
Она не дает ему сдвигать свою колоду, хоть он и тянет руки, - тут уже плевать на этикет, правила вежливости и тактичность. Это ее карты.
Одна за другой к его валету гадалка достает пиковую даму и шестерку бубей.
Едва завидев даму, ее новый поклонник довольно хмыкает.
- Ну, смотри, цыпочка, все как по нотам. Валет – я, дама черная – ты. А шестерка…
«Цыпочка! Боже мой, откуда ты такой нашелся?»
- А шестерка, мил человек, значит смягчающие обстоятельства. Бить тебя будут, но не сильно. А то и вовсе дело словами решится. Повезло тебе с таким раскладом.
Мужчина осекается, ухмылка сменяется оскалом, похоть – яростью. Но слишком силен в обывателе страх перед картами и судьбой, открывшейся с ними. Альберона пожимает плечами: мол, прости, дорогой клиент, не могу ничего сделать.
Проблема решается сама собой: незнакомец уходит несолоно хлебавши, оставив неприятный осадок и три карты, все еще лежащие перед Каной.
- Ну что, уважаемые, может, еще кому погадать? - Альберона общается ко всем, разом дав понять, что на подобные приключения сегодняшним вечером она не рассчитывает.
Ни доставать боевую колоду, ни, тем паче – раздавать оплеухи собственными руками (а это умение за ее бытность в Гильдии отточено ничуть не хуже прочих) Кана сегодня точно не будет.
Она молча допивает до дна, думая, что ром в Гильдии все-таки лучше этого пойла. Когда за ее спиной появляется тот, кто отбрасывает огромную тень на стойку, она замечает не сразу. Но понимает, кто это, едва человеку стоит заговорить.
- Ну, ты и дура, Альберона.
- И тебе, Дреер, тоже не хворать.
Он мало изменился с тех пор, как ушел. Все то же выражение лица: самодовольное и хамоватое; все та же шуба, накинутая на плечи; все тот же шрам в пол-лица и неизменные наушники.
- Вот уж не ожидала тебя тут встретить.
- Взаимно. Бармен, бочонок сюда, живо!
- Да, господин, - раздается с другого конца стойки, едва Люксус усаживается.
Кана смотрит на него, думая, что, пожалуй, рада его видеть, хоть и не ожидала. Судьба – барышня с характером, никогда не знаешь, какой фортель выкинет в ближайший момент. Ну так и Кана не промах.
- Слушай, Дреер, вытяни-ка карту, – Кана подставляет колоду, желая узнать, что приготовила ей эта встреча.
Люксус фыркает, но карту достает. У этой колоды рубашка такая же, как и у тысячи других: ничем не примечательная – но хозяйский глаз умеет отличить, какую именно масть и с каким рисунком на обороте вытянул соискатель.
- Король.
- Бубновый, - констатирует Кана.
Со стороны их разговор ничем не отличается от того, который произошел ранее. Но разным людям – разные расклады. Что ж, этот Альберону ничуть не удивляет. Она убирает карты в сумку, закончив с гаданием на сегодня – все и так ясно.
- И какого хера ты забыла в этом городишке? – Люксус как всегда сама вежливость.
- Работала, что ж еще.
- М-да, мог бы сам догадаться. – Он немногословен. Впрочем, как всегда.
- А я все думала – ты сам подойдешь, или тебе нужно официальное приглашение. – Кана заметила его не сразу, но подходить сама не стала.
- Еще чего! Я смотрю, ты и без меня нашла с кем пообщаться.
Они молчат, пока бармен не появляется с заказом и не наполняет их кружки. Кана чокается, предлагая выпить за встречу.
- Знаешь, странно, что тебе вообще дали задание за пределами города: такую из Гильдии выпускать страшно, неприятностям даже искать тебя не надо – сама находишь. И за каким чертом таких слабых держат в Гильдии?
- Ой-ой-ой, нашелся мне, страдалец о моей участи, с любой из этих неприятностей можно разобраться. А если ты любишь сильных – вот и женился бы на Эрзе.
- Что? – Люксус смеется, заставляя замолкнуть всех посетителей заведения. – Фигура у нее что надо.
- Ты не переживай, единственное, что Скарлетт тебе может дать, так это в морду. Это во-первых. А во-вторых – тебе ничего не светит, есть у нее какой-то то ли друг детства, то ли еще чего. В общем, не вариант. Эм…Мираджейн?
Люксус смеется громче.
- А что ты смеешься, у вас будут красивые дети. Если будут, конечно. Боюсь, ты доведешь ее, не дойдя до алтаря, и она…
Кана залпом выпивает полкружки, ловя кураж. Теперь ей действительно весело.
- Подожди, если не Мира и не Эрза… Гилдарц? – Кана изображает ужас на лице, но не выдерживает и смеется сама. – Мистган? Ладно, он куда-то делся, но не суть. Гэджил? НАЦУ? Люксус, как много мы о тебе не знали!
- Ты дура?
- Да, ладно тебе, брось. Уже и пошутить нельзя. Знаешь, а…
Её бесцеремонно прерывают, хватая за локоть. Кана успевает вывернуться. Перед ней снова тот, кто появился вместе с пиковым валетом. Времени прошло едва ли четверть часа, а он уже с окровавленным лицом, бешеным взглядом – и теперь уж совершенно точно с недобрыми намерениями.
- Слышь ты, гадалка херова, ты понимаешь, что натворила? Ты мне ответишь: и за свою шестерку бубей и за… что там еще выпало. О, смотрю, ты себе хахаля нашла – ничего, мы это исправим.
- Хахаль? – переспрашивает Кана.
- Хахаль! – Люксус оборачивается.
Выражение его лица, до боли знакомое любому, кто видел его в Гильдии «Лошара, тебе не стыдно за то, что ты родился?» сбивает спесь почти с любого, оставляя место только животному страху. Это действительно жутко: если не знать Люксуса столько лет, сколько знает сидящая рядом Альберона.
Мужчина исчезает бесследно, точно ветром сдуло. Кана вздыхает, думая, что не хочет больше его видеть. Ей не столько неприятно, сколько жаль, что ее слова остались не услышанными. Впрочем, вот тебе налицо все признаки хорошей драки и разрешенная словом ситуация. Карты никогда не лгут. Ей – не лгут.
- Пошли отсюда. – Люксус настойчиво берет ее за руку и тащит в угол, где свободный столик и гораздо меньше внимания завсегдатаев.
- Вот мужик-то, постеснялся бы хоть, - шепчет кто-то им вслед.

Сидеть напротив куда удобнее: тут тебе не надо сворачивать шею, пытаясь разглядеть собеседника: все перед глазами. И второй бочонок вина, который они едва начали, и сам Дреер, уже скинувший шубу.
Странно это – измерять время литрами. Странно, но вполне в стиле Каны. Так вот, они разговаривают уже пятый. Алкоголь снимает барьеры, и за это Альберона его любит.
Она запросто теперь тянется к его наушникам, без спросу снимая их, и прикладывая к своему уху.
- Надо же, их второй альбом! Не думала, что ты такое слушаешь.
- А я не думал, что ты разбираешься в музыке.
- Ну-ну, с вами поживешь – так мало того, что мечи точить научишься – коней Виски в морду отличать начнешь.
Люксус наливает еще.
- Да ну? Это настолько же нереально, как Нацу, которого не выворачивает при виде крутящихся колёс.
- Как это нереально?! Стоп, точно, ты не знаешь! Наша бравая четверка, плюс Гэджил и Венди – новенькая, очаровательный ребенок, каким-то образом попали в параллельный мир – да, я пила, но это правда! – и там вся наша Гильдия, только наоборот. Представь себе Люси… ну, нашу милую Люси…
- Которая грудастая? – уточняет Дреер, лишний раз подтверждая установленный факт того, что Гильдия ему не безразлична.
- Она самая. Ты еще в свое время отказывался ее спасать, потому что тебе – ну надо же – никто не отдался. Так вот, там Люси такая... суровая женщина, с плеткой, Нацу – потрясающий водитель, Грей постоянно одет, а я… - боюсь даже представить! - трезвая, в шляпе и с жабо!
- В общем, приличная, а не как обычно. Хотел бы я на это посмотреть. А я?
- Не знаю, извини. Ничего не рассказывали.
Кана умолчит, что Макарова в том мире не было в живых, но рассказ продолжит. Ей важно не забыть все, что должна ему рассказать. Что бы он ни говорил и как бы себя ни вел, но ему действительно интересно, как там все. И поэтому Альберона продолжает.
- Но это все цветочки. Ты бы видел Фрида! Он после твоего ухода подстригся! Не налысо, конечно, но… Мы после такого всей Гильдией как ударенные ходили. Не знаю, как ему удалось, но он отрастил волосы обратно, и теперь ходит как ни в чем не бывало.
Люксус намеренно отворачивается: якобы наполнить свой и ее стаканы - но ей этого хватает, чтобы понять, почему эта тема для него больная.
- Да не парься ты, я его простила. Он же не собирался меня убить, верно?
Может, и не собирался, но должен был. Люксус отлично помнил, как отдавал приказ на убийство девушки, что сидит сейчас напротив него. И, если честно, очень об этом жалеет. Но ему проще, что Кана об этом никогда не узнает.
- Что было, то прошло. Твоя троица ждет, когда ты вернешься. Правда. Все были бы рады видеть тебя. И Нацу, и Гэджил. Знаешь…
Кана умолкает теперь по собственному желанию, подбирая слова.
- Мастер Макаров – больше всех. Со здоровьем у него все в порядке, пьет он вообще больше, чем раньше, Полюшко – настоящая волшебница, и он… он по тебе очень скучает, правда.
Альберона видит, что ему становиться легче: этих ее слов он, пожалуй, ждал более всего.
- О, кстати, о твоих. Я не удивлюсь, если Эвергрин закрутит с нашим Элфманом роман. Ну, все очень к тому идет. Судя по слухам, они будут в одной команде на испытаниях на твое место. Как пить дать, Элфмана туда возьмут. Ох, ну и набор в этом году: он, Грей, Нацу, Фрид, Леви, Йувия. Так, вроде никого не забыла. Интересно, с кем пойдет Йувия. Лисана?
- С того света?
- Ага, жди больше: она, оказывается, все два года, которые мы носили ей цветочки на могилу, проторчала в этом… Эдорасе! Ну, дает.
- А ты? Собираешься завалить экзамен в очередной раз?
- Ну ты скотина, Дреер. Вот не ушел бы, встретились бы мы с тобой на экзамене – там бы и поговорили, - Кана устраивает подбородок на ладони, чуть сильнее подаваясь вперед, чуть прижимая грудь к краю стола.
- Альберона, имей советь, я все-таки мужик.
- Нет, Люксус, ты не мужик, ты – мудак! Это как вообще в твою голову пришло, что ты нас всех ни разу не любишь! Как?! До этого, блин, додуматься надо было.
Кана говорит ему то, что побоялся бы сказать любой другой, пусть про себя и думал. Гораздо сильнее, чем необходимость драться друг с другом, Фейри Тейл задел тот факт, что в люксусову голову пришла вообще мысль о том, что ни он для них, ни они для него не являются чем-то важным.
- Дебил, честное слово. Мы выросли вместе. Я помню тебя без этого шрама на все лицо – и, если напрячься, назову твою любимую группу и марку первых наушников. Хоть и в стороне, но ты всегда был с нами – когда нам было по восемь, и когда в восемнадцать мы устраивали такие попойки, что вся Магнолия на ушах стояла.
- Ты еще вспомни, что я тебе свою шубу пропил. – Он делает вид, что недоволен – но, пожалуй, ему нужна была встреча с Каной. Не только чтобы узнать, как дела у дедушки и у всего Фейри Тейл, а просто услышать, что он действительно был последним идиотом.
Почему-то когда об этом говорит Кана, все не выглядит такой уж трагедией. Наверное, именно поэтому она была единственной, кто с ним так и не попрощался там, на фестивале.
- Ты знаешь, я плохо помню. Я тогда спала на столе. Определенно.
- Ты всегда засыпаешь там. Не говори об этом как об исключении.
Кана смеется.
- Не надо. Я сплю на столе, за столом, у стола – разнообразие, не находишь? Поверь, теплую и мягкую постель я все-таки люблю больше.
Люксус об этом в достаточной степени наслышан.

Бар они покинут уже глубокой ночью, когда останутся только отчаянно зевающий бармен да они двое. До квартиры Дреера рукой подать, но они идут медленно – им еще есть о чем поговорить и есть что выпить. Это – почти как раньше.
Когда она заходит в его квартиру, то уже не способна стоять на ногах и едва не сворачивает стойку с музыкальными дисками.
- Ох-хо, ты неисправим, да. – Кана смеется.
Она не помнит, как доходит до кровати, стаскивает обувь и просто падает спать.
Люксус, задержавшийся на каких-то полминуты, чтобы закрыть дверь, застает ее уже свернувшейся калачиком на его кровати. Отодвинуть ее поближе к краю нетрудно, улечься рядом – тоже. Она тут же утыкается в его плечо и сопит, будто так и спала все время. Люксус смотрит на нее внимательно. Все те же темные кудри и густые ресницы, она мало изменилась с того времени, когда они были детьми. Когда он сидел в стороне, а она всегда была с остальными. Они совсем не похожи – но ему кажется, что в Гильдии, Мастером которой был его дедушка, она – та, кто была в ней дольше всех – была ближе всех к нему по статусу.
Он засыпает, чувствуя, как Кана легонько пинает его в бок.
Наутро он не находит ни самой Каны, ни ее вещей. Наверное, все так и должно было случиться. Правильный исход нужной ему встречи. Горькая идиллия рушится, едва он заходит в ванну. Кана нежится в теплой воде, сдувая с ладони пену, слушая его плеер и отгородившись музыкой от внешнего мира. Она не снимает наушники: ни когда он принимает тут же, рядом, душ, ни когда он становится рядом с ней, обернутый в полотенце.
- А я–то все хотел спросить, у кого моешься после моего ухода.
- У Люси, - отвечает Кана, с удивлением понимая, что она слышит его слова.
Кане нравится жить в общежитии. Нравится их большая девичья семья, когда можно постучаться в соседнюю дверь и пойти вместе пить чай, когда на тебя кричат, когда ты пришла заполночь, наполняя звуком шагов тихие коридоры. Но совместному мытью в общей ванне Кана предпочитает уединение.
- Она об этом знает?
- Пока – нет.
Альберона смотрит на него сквозь полуопущенные ресницы, потом же встает, обвивает его шею руками и сама целует.
- А как же этот твой Мадао?
- Макао, его зовут Макао, - Кана отвечает тихо и снова целует его. – Разве тебе это важно? Я просто люблю мужчин постарше, устроит?
Значит, девятка пикей, туз червей и бубновый король? Карты никогда не врут Кане. Не совсем верно – иногда она сама делает так, что их предсказание становится правдой.
В конце концов, Кана Альберона никогда не была приличной девушкой.

@темы: претензии на психологичность, претензии на концептуальность, игры с каноном, Фейри Тейл

URL
Комментарии
2012-01-14 в 16:36 

cavaleiro
:heart::heart::heart: Преелесть! *3* Вкусняшка! >_____< Ах, какая Кана! мне б такую Шиииик ))))
нувыпонели, как мне понравилось ^^

- А как же этот твой Мадао?

Гинтама же, Гинтама? *__________*

2012-02-05 в 19:07 

-(Тёмная)-
Bad writer about good stories
cavaleiro, Гинтама!!!
Спасибо,я рада,что понравилось!

URL
   

Bad writer about good stories

главная