-(Тёмная)-
Bad writer about good stories
Ангст, сонгфик, школьная драмма. Страдания мебели, укуристый йумор, веселые совпадения в сапогах и днях рождениях, Такасуги в рубашке, Касуга\Тряпка.

Дверь кабинета раскрылась после смачного удара ногой. Раскрылась сильно, хлопнула о стену, едва не треснув, но замерла, будто испугавшись вошедшего.
Занпачи-сенсей вошел в кабинет, окинув помещение таким взглядом, после которого цветочки, между прочим, постоянные жители кабинета с табличкой 3XX на двери, стремительно дохли и отходили всю следующую неделю. До следующего же урока ОБЖ. Предмет был не любимым, но обязательным. Особую пикантность ему добавлял, собственно, преподаватель. Который в данный момент все той же ногой отправил стул в путешествие к окну. Сам же он уселся в массивное кресло, больше похожее на какой-нибудь трон, эдакое убежище для пятой точки, изящное, как неотесанная табуретка, и столь же богато украшенное, как платье таджикской модницы. Ребята, хотя какие это ребята – форменные мужики, заносившие кресло, через слово матерились, проклиная некого Босса, злую судьбу и какое-то древнее божество со странным именем Амано Акира.
Когда учитель наконец сел, удобно устроив ноги на столе, вроде как начался урок. Хотя, чего греха таить, минуты две ученики завороженно рассматривали преподавательские подошвы сапог, силясь найти в этом некий морально-нравоучительный эффект.
Молчание прервало хриплое:
- Ну, че, блядь, мусор малолетний, начинаем занятие.
- Да, сенсей, помет-бешеной-свиньи-вашему-отцу-в-завтрак, - за весь класс ответила отличница Оцу-чан, сияющая, как новенький медник. Девочка наконец нашла человека, разговаривающего с ней если не на одном языке, то языке явно родственном.
Учитель бы ей, конечно, ответил, если бы не прилежная ученица Касуга, словно с небес свалившаяся прямо перед учительским столом, разложив на него все, чем ее матушка-природа одарила. Надо заметить, она была ой как щедра.
- Вызывали? – поинтересовалась школьница, преданно смотря на любимого учителя, так, будто готова за него продать родину, сообщить, в какой химчистке стираются доспехи о-ками-сама Кеншина, и где хранит заначку Сарутоби Саске.
Идиллия разрушилась, едва перед девушкой возникла тряпка. Сухая, как кожа старца, и столь же непритязательно серая, сколь осеннее небо в городе Челябинске.
- Намочи и вымой доску, – Касуга любит исполнять приказы, так что летит в женский туалет со скоростью пули.
- Та-ак, школота, тема нашего сегодняшнего занятия – вредные привычки.
Учитель затянулся сигаретой и глотнул виски, любовно припасенного в недрах учительского стола.
- А…э…извините за опоздание, я войду, – Ученик, озиравшийся было по сторонам, которого едва не снесла Касуга, наконец вошел в кабинет, весь такой в своем космосе, с балалайкой и портфелем под мышкой.
Внешний вид его ознаменовывался фиолетовой рубашкой в золотую бабочку, что резко дисгармонировало с образчиками школьной формы. Там, где Занпачи-сенсей подрабатывал в свободное от уроков ОБЖ время, все ходили в форме, с вариациям, конечно.
- Или в кабинет в пиджаке, или в медпункт – на каталке, - наставительно заметил учитель.
И тут Такасуги основательно призадумался. И вовсе не над проблемой пиджака в жизни его личного гардероба.
- Гин-гинапчи-сенсей? Ты брови, что ли, выщипал? – озадаченно, но с недоверием поинтересовался победитель прошлогоднего конкурса балалаечников.
То, что с учителем Такасуги был в особых отношениях, знали практически все, славное боевое прошлое и все такое. Вся проблема в том, что с другим учителем, ведшим занятия аккурат в соседнем классе.
- Эй, а почему стул у окна валяется, а! Мы тебе как имениннику с мужиками подарок приготовили, неделю кнопку выбирали, два дня к стулу прикручивали, а ты, сволочь неблагодарная! – Таксуги уже успел усесться на порог кабинета, достать балалайку и под незатейливые ее переборы, нараспев, произносить свою речь.
Виду у Шинске был такой, будто он накурился, полуприкрытые очи его взором бороздили пространство и весь облик больше подходил пророку и основателю сил террористических, борющихся за доброе и вечное.
Такасуги, благополучно забытый всеми, продолжил:
- А я им говорил – сапоги надо дарить, говорил! Сакамото как всегда: «Надо что-нибудь с юмором, задорное». Десятое октября, десятое октября, день рождения твой, друг наш осенью рожденный, десятое октября, десятое октября, повезло тебе, две десятки, а день рождения - один!
Сама авторская песня, божественная и прекрасная, как банка тушенки, найденная утром после голодного вечера, полилась из уст Шинске.
- Только раз в году-у-у-у, - подпевала Оцу-чан, чувствуя музыкальное и ментальное единение с Такасуги, – в году-у-у-у, четыре-половника-с-перегноем.
- А у меня, у меня тоже десятого октября! – рядом с дверью совершенно неожиданно возник парнишка, с ярко-желтыми волосами, весь такой позитивный, в оранжево-черном костюме.
«С урока физкультуры, наверное», - подумал про себя Такасуги, что бы придать хоть какой-то смысл этому появлению.
- Чрезмерное употребление спиртного ведет к преждевременному старению, отказу почек и печени, на которые алкоголь воздействует особенно сильно. Поняли, дебилы?! Курить вредно, пить – противно, – Изрекал народные мудрости добрый учитель, добавляя тихонечко про себя: а умирать здоровым – жалко.
И продолжался бы себе урок, если бы не неизвестная девица, упавшая в обморок, да прямо на учительские колени, да от харизмы его неизмеримой. Вся такая истекающая кровью носом да томно в обмороке вздыхающая.
- А-а-ах, - выдала она, да так, что любая Касуга, что до сих пор тщательно отмывала тряпку, позавидовала бы.
Занпачи-сенсей призадумался, почесал темну головушку, закурил еще раз, снова подумал и, наконец, решил.
- Значит так, до медпункта я все - таки схожу. А вы тут… практикуйтесь, в общем. Не пейте, не курите, на следующей неделе – проверю, уяснили? – Взвалил девицу на мускулистое плечо, и отправился в медпункт, аки в закат.
Когда Касуга вернулась, в кабинете было уже пусто.
И лишь тряпка, которой она посвятила целых пять минут своей жизни, сиротливо лежала на преподавательском столе.

Этим, собственно

@темы: игры с каноном, Занзас, Гинтама, претензии на веселость