-(Тёмная)-
Bad writer about good stories
Автор:Темная
Бета: небечено, к моему стыду.
Категория/Рейтинг: G
Жанр: артовдохновленное оно.
Пары/Персонажи: Занзас, Балалайка, русский язык, водка и разбавленный виски.
Статус: завершен
Предупреждение: вот на этот арт. Да-да, сам себе нарисовал, сам себе написал, сам себе фанон. ООС Балалайки, эта тетенька много круче, ящитаю.
Дисклеймер: Кубе – Блич, Акире – Реборн, Оде - Ван Пис, Кишимоте - Мадару, мне по прежнему - общение с моими заурядными тараканами.

- Вот, блядь, хуйло недоделанное, а! – Балалайка цедит каждое слово сквозь зубы, непринужденно улыбаясь в сторону того, кому были адресованы эти теплые слова.
Балалайка говорит на русском, общаясь к ближайшему помощнику. Русский язык – лучший фильтр для ненужных ушей. Выучить иностранцу этот язык очень сложно, а уж познать все тонкости и особенности несравненно богатого русского мата – такое впитывается с молоком матери. А то, что Балалайка была самой настоящей женщиной, пусть даже главой ужасного «Отеля «Москва», ей совсем не мешало лишний раз выразиться…не литературно. Работая такая.
- Если этот мудила не поднимет свой зад с кресла прямо сейчас и не свалит отсюда на хуй со своим цирком с конями, я не поленюсь – достану свою винтовку, и отстрелю этой скотине яйца, так, что его потом вынесут вместе со стулом. И ногами вперед.
Мудила продолжал сидеть, закинув ноги на стол, с таким видом, будто это не деловая встреча, вовсе, а его собственная вилла, куда он приехал в отпуск. Кроме того, мудила имел наглость пить ее коллекционный виски, который она самолично привезла из Шотландии. Вторую бутылку. Но виски - то ей как раз жалко не было. Умеешь пить – пей водку. А пить виски, мальчик, особого таланта не надо. Редкостное бодяженное пойло, таким даже раны толком не обработать.
Улыбка на лице Балалайки стала шире. Ой, как ей хотелось взять его гребанный стакан да затушить в нем свою едва раскуренную сигару.
- Вонгола – сильнейший клан, так что я бы посоветовал прислушаться. – Его голос глубокий, хриплый, такой…очень мужской. Скажет – на кухню готовить ростбиф – хрен откажешься.
Он говорит на итальянском, не считая нужным тут, на побережье Тихого океана перейти хотя бы на английский. Хотя знает, наверняка знает.
- Сильнейший клан? Он ебанулся? – Балайка по-прежнему говорит не для того, кто сидит перед ней. – Пусть разводят свой детский сад с игрой в мафию на своих сицилийских высерках, долбоебы. Он искреннее думает, что меня волнует то, что осталось в Италии от Коза Ностры?
Мужчина, чье лицо по щеке изрезано шрамами точно так же, как и ее, кладет на стол свой пистолет, точно перечеркнутый красным перевернутым крестом. Это не аргумент – это предупреждение. Несогласие, нет, вовсе не с условиями сделки – с ним лично, наказуемо.
- Или вы нам поставляете оружие по приемлемой цене, или…
Она не дослушивает, поправляет плащ на плечах, затягивается, и разворачивается.
Балалайка была готова заключить эту сделку: хорошая цена, хороший заказ. Но иметь дело с тем, кто даже слушать не стал их условия – себе дороже. Балалайка предпочитала иметь дела либо с теми, с кем прошла огонь, воду и медные трубы, либо - на кого у нее есть компромат и узда. Даже если она никогда не будет пользоваться ни первым, ни вторым.
- Да пошел ты. Пидорас. – Она кидает, даже не глядя в его сторону, уже готовая уйти.
Он смеется.
- Нет, ну, допустим, хуйло и мудилу я еще мог пережить, но пидорас... Женщина, ты знаешь, что после такого с такими так ты мужики делают? Я бы тебя трахнул прямо тут, но как-то подниматься лень, поняла? - почти без акцента, идеально расставляя ударения на каждом слове, будто на родном языке говорит.
- Охереть, - это заставляет Баблайку остановиться и по – новому взглянуть на не случившегося партера по бизнесу.
- У тебя прямо на лице написано, что ты нехило так удивлена, женщина. Что, неожиданно, да? – Занзас смеется, самодовольно, нагло. – Я в третий, и последний, раз говорю: вы соглашаетесь на наши условия и продаете нам эту гребанную партию.
Балалайка внимательно смотрит на него, оценивающе: шрамы на лице, почти как у нее самой, но от огня, как в ее случае. Она замечает, что плащ он носит так же, на плечах, будто военный китель. Ее взгляд трудно выдержать – Зазнас встает, распрямляясь на высоту своего почти двух метрового роста.
- А если я сделаю в твоей голове дырку? – Она вовсе не угрожает, интересуется, ознакомлен ли он с последствиями.
- А ты попробуй. – Его рука даже не дергается в сторону лежащего на столе пистолета.

Утром, когда он проснется в ее постели, у него будет нещадно болеть голова. Он до сих пор не понимает, как можно пить именно водку и именно в таких количествах. Бокал с виски, оставленное на утро для того, что эти русские называют «опохмел», он находит уже в состоянии пепельницы – там затушена ее сигара.
- Слушай, а где ты так научился говорить по – русски? – Балалайка сидит уже одетая на другой стороне кровати.
- У меня жена – русская.
А это, значит, мальчик, и с тобой можно иметь дела. Хороший компромат, даже добытый не самым обычным образом – лучший способ заставить партнера делать то, что тебе надо.

@темы: Артоописательное, Занзас, Реборн, игры с каноном