Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
22:46 

О пользе и вреде прикроватных лапм

Bad writer about good stories
Автор:Темная
Бета: Седая Верба
Категория/Рейтинг: G, за толстые намеки плавно подбирающееся к R
Жанр: бытовуха с претензией на концептуальность.
Пары/Персонажи: Занзас, мимоходом Вария и все та же ОЖПшечка.
Статус: завершен
Предупреждение: эм...нетроллисто, но гет с Занзасом. Нынешний Мундиаль всколыхнул во мне любовь в футболу - будет и об этом. Совсем чуть - чуть. Животрепещущие моменты навеяны фильмом "Кровь за кровь". Как всегда желающий надйет наличествующий мерисьюизм.
Дисклеймер: Кубе – Блич, Акире – Реборн, Оде - Ван Пис, мне по прежнему - общение с моими заурядными тараканами.


Когда-нибудь она с совершенно серьезным выражением лица спросит его: «Милый, ты точно не свихнулся?». Она знает, что ответом ей будет наглая и подозрительно довольная ухмылка. Но это будет когда-нибудь много позже, когда он уже перестанет незваным гостем вламываться в ее квартиру.
А сейчас…
Дверной замок едва скрипит, щелкает четыре раза под натиском серебристого ключа, а после – в прихожей загорается свет. Бросив сумку рядом с дверью, она делает то, что делает всегда, когда приходит домой после работы - долгой, нудной двухдневной изматывающей работы – а именно: с нескрываемым наслаждением снимает красные туфли на высоченном широком каблуке и швыряет их вдоль по коридору. Сначала одну, потом вторую, уже с ноги, своеобразно мстя обуви за неудобства.
- Наконец-то!
Красный широкий пояс расстегивается на ходу. А проходя мимо зеркала замечаются две огромных дырки на колготках – теперь только в мусор. Мимолетное отражение в зеркале самой себя ей много больше напоминает вид ночной бабочки после трудовой ночи.
«Ох, лучше бы я работала проституткой!» - иногда думается ей после таких возвращений. Не пыльно – уж точно. Хозяйка дома чихает.
Развивать мысль дальше ей не хочется – она ужасно устала, и единственное, о чем она вменяемо сейчас может думать – это как побыстрее рухнуть в кровать. Все остальное – утром.
Щелчком выключателя прикроватной лампы в полумраке спальни вычерчивается силуэт. Он сидит по-царски, закинув ноги в высоких черных сапогах прямо поверх нового покрывала. Обычно такие вещи ее раздражают, но сейчас почти ей все равно. Крайняя усталость многих заставляет смириться даже с самыми неприятными вещами.
- Ну, здравствуй, - хриплый бас, высокомерные нотки в голосе, властные интонации.
Она бы его и без этого узнала, у других нет шансов оказаться в ее доме так запросто.
Занзас – ужасный Варийский Босс – собственной персоной, он спокойно берет бутылку с прикроватной тумбы, доливает себе любимый виски в бокал и продолжает пить. Судя по тому, что бутылка пуста наполовину – приемный сын Девятого здесь совсем недавно.
Она тяжело вздыхает, прекрасно понимая, что ему нужно, и что это нужно займет времени много больше, чем то, которое она может себе позволить.
Как там говорят? Незваный гость хуже…впрочем, не важно.
- Привет.
План придумывается почти моментально, совершенно безумный и дурацкий. Она даже не задумывается сейчас о последствиях, хотя ой бы как стоило.
Сдуть непокорную челку, ласково улыбаться. Она подходит к нему и за галстук притягивает ближе к себе. Когда во второй руке появляется стеклянная лампа, точь-в-точь похожая на ту, что дает неровные тени по мягкому ковру, он не успевает заметить.
- Какого…- вопрос так и оказывается невысказанным, Занзас резко проваливается в темноту.

Если не вспоминать, отчего ноет затылок – вроде бы все как обычно: подушка, кровать, одеяло, свежий ночной воздух. Бывает, он не спит по ночам, предпочитая дневной сон ночному. Ночь вообще кажется Занзасу его временем суток. Черное, глубокое бескрайнее небо, рассыпанные по нему, едва заметные звезды. Это, если не вспоминать, почему ноет затылок.
- Чертова баба! – он резко поднимается, вызывая резкую волну боли, ругается сквозь зубы. – Твою мать!
Боль проходит так же быстро, давая возможность хотя бы примерно ознакомиться с ситуацией. В комнате все тот же полумрак. Слабый свет уже с той стороны, где лежит он. Все на той же кровати, но уже без сапог и рубашки – это кажется ему странным, но вполне естественным. Все под той же проклятой лампой обнаруживается лист бумаги, точно изрезанный ровными строчками.
Говорят, по подчерку человека можно определить его характер.
Он впервые видит ее подчерк, но осознает, что он ей походит, слегка наклоненный вправо, ровный, но не очень аккуратный: резкие штрихи над буквами, лишние точки после слов –писала в спешке. Аккуратных подчерков-то он насмотрелся. Отчеты Вайпер: идеально выведенные буквы, точнехонько одна к другой, будто слепленные строчки и огромное количество цифр. Бельфегор же всегда пишет размашисто, выводя каждую запятую и расставляя вензеля после каждого предложения. Выглядит омерзительно, будто кто-то расставил клякс на всю страницу. Но разве когда-то Занзас уделял этим отчетам вообще какое-нибудь внимание? Если только первым строчкам, где обращение.
Почерк Суперби много больше напоминал стихийное бедствие: размашисто, крупно, но вот расстояние между строк всегда было неизменно одинаковым. После фразы: «Миссия выполнена успешно» Занзас обычно бросал чтение этих документов. А вот испещренные печатными буквами отчеты Леви никто не читал, удовлетворяясь их наличием. Отчеты Луссурии Варийский Босс и в руки-то не брал. Надушенные резкими приторными духами, с текстом в четыре цвета и, это было самое противное, пояснительными рисунками и лирическими отступлениями, бумаги, как правило, оставались у Скуало. Или сжигались на месте. Луссурия остро это переживал и долго причитал на тему боссовой нелюбви к себе.
Занзас хмыкнул. Придвинув лампу поближе, он начал читать. Писала она на итальянском хуже, чем говорила. Поэтому, он не удивился, когда первая же строчка оказалась зачеркнутой.
«Милый, извини меня. Чудовищно хочется спать, а общение с тобой, как правило, затягивается до самого утра – третьих суток активной деятельности мой организм бы просто не выдержал. Так что сейчас – я спать...»
Ее мама всегда говорила: хочешь заставить мужика сделать то, что тебе надо – заставь его думать, что лучше него это не делает никто. Даже если пришлось его перед этим основательно приложить чем-нибудь по голове.
Слава богу, Занзас не был близко знаком с ее мамой. Пока.
«…Твои пистолеты я спрятала от греха подальше. Зная тебя, первым делом ты бы решил меня прибить, так что я не стала рисковать. Отдам утром…»
- Гребаная стерва! – убить ее показалось ему вполне вменяемой идеей. Как вариант задушить. Но ему было совершенно лень подниматься, брать подушку и удерживать лишенное воздуха тело.
О том, что она спала рядом – вот это наглость! – он знал, как только очнулся. Сейчас же, когда отовравшись от текста, Занзас, наконец, рассмотрел, что спала она в трикотажных шортах, укрывшись одеялом поперек, а ее голые ноги согревали вязанные мохеровые носки.
- Твою мать, с медведями! – констатировал мужчина. – С медведями, блядь!
Варийский босс совершенно не привык, что женщины рядом с ним спят в таком… домашнем виде. Или без всего, или не спят вообще.
Она перевернулась на бок, лицом к нему, из топа едва не выпала объёмистая грудь. Занзас подумал, что не все уж так плохо и продолжил читать.
«…Кстати, твою рубашку я убрала в грязное – утром же постираю и поглажу. Сапоги – рядом с кроватью. Холодильник – в твоем полном распоряжении. Бар, как я заметила, ты уже нашел. И да, на кабельном есть два спортивных канала. Сегодня повтор игры вашего Интера в Лиге Чемпионов с Манчестером.
PS. Когда проснусь – можешь делать со мной все, что хочешь. Только не буди. Пистолеты отдам, правда.»

Спала она действительно долго. Так что утро, которое так часто мелькало в ее письме, обернулось ранним вечером. Сам Занзас тоже проспал половину дня, проведя половину ночи перед огромным телевизором: футбол он действительно любил, как и любой итальянец.
Проснувшись, она проскользнула в душ, включив по дороге стиральную машину, так будто у нее дома не было нежданных гостей.
Когда она выйдет, держа щетку в зубах, чтобы поставить кофе – ее прижмут к стене.
- Рехнулась, стерва? Совсем из ума выжила такое делать?! У тебя, что, ни страха, ни мозгов? – он зол, он чертовски зол.
Гудит на отжиме стиральная машина, фоном – так и не выключенный телевизор. Она молчит в ответ. Он нависает над ней с высоты своего роста, сильнее прижимая ее, смотрит ей прямо в глаза, требовательно, настойчиво, с вызовом.
А потом…
- Да пошло оно все! - Он тянет ее за руку в ванную.
- Ах…- вырывается, - зачем?
- Отрабатывать будешь.
Падает ее зубная щетка, подняв ее, она замечает его довольную хищную ухмылку.


- Милый, ты совершенно точно свихнулся! – Она не спрашивает, она утверждает, проверив на себе.
Будет уже темно, когда она устало обопрется на косяк, держа в руках чашку кофе.
Она предпочитает чай, но сегодня приходится делать исключение. К тому же, кофе – его любимый напиток. Ну, сразу после виски и текилы.
- Кстати, а куда ты спрятала мои пистолеты? – он, наконец, про них вспомнил.
- Вообще-то, они – под твоей подушкой.
- Это в следующий раз они будут под моей подушкой, поняла? В моей комнате, в Варийском особняке.
- Приглашаешь меня жить в свой персональный дурдом?
- Мне плевать, где ты будешь жить. Но ночевать... Слушай, а у тебя еще есть, что постирать надо?
Она задумывается, смотрит на него с нескрываемым коварством.
- Разве что покрывало, перепачканное твоими сапогами. Знаешь, а я терпеть не могу, когда на мою кровать забираются с обувью.

@темы: Реборн, Занзас

URL
Комментарии
2011-04-02 в 21:30 

ShotaLouch
...и без вазелина, ибо вазелин - проявление милосердия.|| If you intend to die, you can do anything (c)
Почерк Суперби много больше напоминал стихийное бедствие: размашисто, крупно, но вот расстояние между строк всегда было неизменно одинаковым. После фразы: «Миссия выполнена успешно» Занзас обычно бросал чтение этих документов. А вот испещренные печатными буквами отчеты Леви никто не читал, удовлетворяясь их наличием. Отчеты Луссурии Варийский Босс и в руки-то не брал. Надушенные резкими приторными духами, с текстом в четыре цвета и, это было самое противное, пояснительными рисунками и лирическими отступлениями, бумаги, как правило, оставались у Скуало. Или сжигались на месте. Луссурия остро это переживал и долго причитал на тему боссовой нелюбви к себе. а вот мне кажется, что у Сквало очень аккуратный почерк. я вообще считаю, что он тот еще педант, несмотря на то, что ведет себя как ходячее стихийное бедствие. а с остальным соглаааасееенн!!! бедный Луссурия)))
и тетка у вас клевая. так его, Занзаса, нехрен в сапогах на кровать!

2011-04-02 в 21:36 

Ведьма2102
Катька моя была бабой открытых нравов и конкретно меня запускала исключительно по праздникам (с)
ShotaLouch вот мне кажется, что у Сквало очень аккуратный почерк. я вообще считаю, что он тот еще педант, несмотря на то, что ведет себя как ходячее стихийное бедствие. а с остальным соглаааасееенн!!!
Не знаю, как на счет педантизма, но строгость его характера я как раз и попробывала отразить в ровном расстоянии между строчек -сложно ведь писать так на нелинованной бумаге. А подчерк - стихийное бедствие...ой,я его очень хорошо поедставляю, но описать сложно, он очень наклоненный, и и такой...нет, не загагулистый, но пишут так, почти не отрывая руки, вот. Оно очень похоже на волну - отсюыда и ассоциация)

бедный Луссурия)))
зато очень в его характере любимому боссу таки писать)

и тетка у вас клевая. так его, Занзаса, нехрен в сапогах на кровать!
О-о-о-й, спасибо, я очень рада, что понравилась. Я ее долго выкуривала, придумывала, подгоняла да обтесывала, что бы и этому придурку подходила и что бы колоритною была.

2011-04-02 в 21:50 

ShotaLouch
...и без вазелина, ибо вазелин - проявление милосердия.|| If you intend to die, you can do anything (c)
Ведьма2102 ну да, я думаю, Занзасу как раз такая тетка подойдет. чтоб и уебать могла в случае чего, и хозяйственная)

2011-04-02 в 22:25 

Ведьма2102
Катька моя была бабой открытых нравов и конкретно меня запускала исключительно по праздникам (с)
ShotaLouch :friend2: точно-точно) Ну и ненможечко мозги на место поставить -в случае чего)

   

Bad writer about good stories

главная